Как стать другом сироте? В Уфе запустили проект для помощи детям из детдомов

2 апреля 2019, 06:49
Проблема социализации и социальной адаптации выпускников детских домов существовала всегда. Нередко бывает так, что они связываются с плохой компанией, спиваются или не могут найти свое место в обществе. Но в Башкирии нашли способ, как помочь таким детям. Не так давно благотворительный фонд «Наши дети» запустил проект «Наставничество», в рамках которого каждый человек может стать другом сироте 13-15 лет. Как стать другом сироте? В Уфе запустили проект для помощи детям из детдомов

Сегодня в нашей рубрике «ProЖизнь» – учредитель благотворительного фонда «Наши Дети» Ольга Власова и руководитель отдела маркетинга ИСК «СтройФедерация» Руслан Рахимов, который является волонтером проекта «Наставничество».

– Ольга, на днях исполнится 12 лет вашему фонду, расскажите, каких результатов вы добились?

Ольга Власова: Фонд поддерживает различные программы, направленные на помощь детям в трудных жизненных ситуациях. У нас есть три основных направления. Первое – адресная помощь по оплате дорогостоящего лечения тяжелобольных детей. Второе – уход и присмотр за детьми (с рождения до 4 лет), которые находятся в больнице и остались без попечения родителей. Это либо сироты, либо дети, изъятые из неблагополучной семьи и временно помещенные в больницу. Третье – наставничество для подростков в детских домах.

– Расскажите, каким образом оказывается материальная помощь детям, которые находятся в трудной жизненной ситуации, как с этим обстоят у вас дела?

О. В.: Это классическая адресная помощь, как и во многих фондах. Мы собираем деньги на оплату дорогостоящего лечения. Непосредственно в семью мы деньги не передаем. Оплачиваем, либо покупаем лекарства, курс лечения или реабилитацию в медицинском центре, медицинское оборудование.


– А как обстоят дела со сбором благотворительных средств?

О.В.: Этот вопрос нам часто задают. Может, я в каком-то «пузыре» нахожусь, вращаясь в кругах благотворителей, но мне кажется, что очень многие люди помогают искренне и регулярно. Может быть в нашем городе есть те, кто живет в другом «пузыре», кто говорит, что никто никогда не помогал, не жертвовал. Я допускаю, что такие люди есть, но я в каком-то другом, хорошем мире живу. У нас очень много постоянных благотворителей, которые нам помогают уже много лет. Каждый на своем уровне: кто-то регулярно дает по 10 тысяч, кто-то по 200 рублей. Более 70% пожертвований – от людей, которые делают это не в первый раз, а во второй, в третий, в двадцатый и т.д.

_MG_7508.jpg

Ольга Власова

– Вы упомянули программу наставничества, в чем заключается ее суть?

О.В.: Подросткам в детских домах предстоит выход в обычную жизнь, к которой они зачастую не приспособлены. Они не знают, как ездит общественный транспорт, как оплачивать жилищно-коммунальные услуги, как получить зарплату и дожить до следующей зарплаты, так чтобы за первые же два дня не израсходовать эти деньги, как общаться с людьми, ходить на собеседования. Многие вопросы в практике детдомовцев не присутствуют, и резкий переход в обычную жизнь становится очень болезненным для них.

Есть статистика, что только 10% выпускников детских домов социализируются и живут как обычные люди. Большой процент кончает жизнь самоубийством, попадает в тюрьму, многие спиваются или ведут асоциальный образ жизни, несмотря на ту поддержку, которую им оказывают (материальную и постинтернатовское сопровождение). Специалисты некоммерческого сектора пришли к выводу, что их нужно социализировать, адаптировать к общению с миром за 1-3 года до того, как они выпустятся из детского дома.

Сделать это силами сотрудников детского дома невозможно, потому что они, так же как и дети, находятся внутри системы. Это должны быть люди извне, и такими становятся волонтеры проекта «Наставничество». Это обычные граждане со своей жизнью, с семьей или без, которые ходят на работу, могут занимать любую должность, высокую или низкую – неважно, главное, что они социализированы, самостоятельны и ведут полноценную жизнь в обществе. Такие люди становятся личными наставниками для подростков в детском доме. Ребенку предлагается старший друг, товарищ. В американской системе это называется «старшие братья, старшие сестры.

– Руслан, вы как пришли в эту программу? И чьим «братом» вы являетесь?

Руслан Рахимов: Однажды фонд «Наши дети» проводил акцию, в рамках которой детишек из детского дома планировали отвезти на шиханы. Кинули клич в соцсетях, что нужны люди на машинах, которые смогут вывезти малышей на природу. Я откликнулся, потому что откликнулся мой друг, человек, которого я уважаю. Внутри страх на самом деле присутствовал, мы же живем в своем мире, а детский дом – это что-то чужое, постороннее, это всегда пугает.

В свое время смотрел фильмы, типа «Республика Шкид», там были шкодливые дети, чаще всего тяжелые. Перед поездкой я тоже думал, что эти ребята будут такими же асоциальными. То есть эти мифы в голове сидят. Но вот я оказался рядом с сиротами, которые оказались обычными детьми: по пути просили включить музыку, открыть окно, им хотелось покричать, потому что они вырвались на свободу из стен учреждения. Они залезли на гору так же, как я, например, со своими детишками, также стояли фотографировались с поднятыми руками. В конце концов, страх был снят.

_MG_7433.jpg


Руслан Рахимов

Потом меня два раза приглашали в фонд на семинары, посвященные темам наставничества и особенностей детей из детдомов. Мы взглянули на эту ситуацию не так, что это тяжелые дети, а что это самые обычные дети, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию. Обучение дало возможность посмотреть на мир по-другому. Я взял паузу на два месяца, думал стать мне наставником или нет, ведь это не просто на самом деле. Ты берешь на себя ответственность, тебе нужно стать примером для человека, а достоин ли ты того, чтобы быть примером?

– Когда вы поняли, что готовы взять под свою опеку ребенка?

Р.Р.: Говорят же, человек видит то, что хочет видеть. Когда я начал над этим думать, стали попадаться интервью актера Алексея Серебрякова, который усыновил детей, и актрисы Чулпан Хаматовой. Потом в памяти всплыл период работы на телеканале «Вся Уфа», когда мы проводили для детей акцию «Невероятные каникулы». Дети из детского дома участвовали в конкурсах, они делали работы, ставили танцы, и победители поехали в Москву на мюзикл «Красавица и чудовище».

Начали вспоминаться те сюжеты, которые я снимал про усыновление детей. Я тогда не понимал, как они на это решились, но испытывал пиетет и уважение к ним. Книжки начали попадаться соответствующие, даже детские рассказы. Я дочери читал рассказ о хорошем мальчике Юре, который сидит и думает: «Вот бы на мою няню напали волки, я бы ее спас, вот бы моя сестренка упала в колодец, я бы ее вытащил». Он мечтает о геройстве, но ничего для этого не делает. Мама ему говорит: «Сынок, хочешь совершить геройство – возьми и помой посуду, погуляй с сестренкой».

Тогда я подумал, что испытывать восторг перед героическими людьми – это хорошо, но можно сделать хотя бы маленький шаг. Ольга делает добро для тысяч детей, а если я смогу помочь хотя бы кому-то одному, то это тоже будет неплохо. А если наберется 30-40 таких людей, в детском доме вообще не останется ребят без наставников.

– Обычно какие люди приходят в наставники? Больше мужчин, женщин, людей состоятельных?

О.В.: Дееспособный человек старше 24 лет – единственное ограничение. В основном это люди ближе к 30 годам, состоявшиеся, среднего достатка. Когда мы начинали, то боялись, что многие будут относиться легкомысленно: ребенок будет ждать, а они не позвонят, уйдут на полпути, скажут: «Это не мое, я передумал». А получилось наоборот: собрались гиперответственные наставники, их приходиться убеждать, что они хорошо справляются, мы говорим: «ведите себя с ним, так, как и со своим ребенком.

_MG_7453.jpg


Чаще наставниками становятся женщины, а подопечными – мальчики. Когда пишем объявления, то всегда отмечаем, что особенно ждем мужчин. У нас есть конкретные портреты идеальных наставников от наших подопечных, где они описывают, кого бы они хотели. Кто-то пишет: «Я хочу к бабушке, которая печет пирожки», другой ребенок говорит: «Я хочу девушку, которая научит меня краситься и выбирать одежду». Очень много запросов на спортсменов, на программистов, чтобы научили писать программы, кто-то хочет, чтобы с ним вместе читали и обсуждали книги, все в зависимости от темперамента ребенка.

Мы не наставнику подбираем ребенка, а ребенку подбираем наставника. Психолог и координатор проекта предлагает взрослому готовую кандидатуру без фотографии и фамилии. Сообщают пол, возраст, черты характера, интересы ребёнка, и если не последовал категорический отказ, то составляется пара.

– Руслан, поделитесь, как у вас это происходило?

Р.Р.: Я пришел на собеседование, психолог мне задавал вопросы, кто я, почему пришел в проект. Видимо, рисовал мой портрет. Спокойный или агрессивный я человек, как реагирую на провокации. Выясняли отношение к алкоголю, наркотикам, спорту и конфликтам. Как я отреагирую в той или иной ситуации. Например, если ребенок будет капризничать, как себя поведу. У меня есть родная дочь, поэтому я, в принципе, все это умею, интересуюсь психологией. Буквально уже на второй день мне сказали, что нашли ребенка, и если не затруднительно, то нужно съездить в Детский дом №9 в Черниковке. Я живу и работаю в центре, но я понимал, что наставничество будет предполагать время и трудозатраты.

_MG_7422.jpg


С Никитой мы сразу проговорили, что ему интересно. Он увлекается спортом, и для меня это было стопроцентное попадание. Я занимаюсь спортом и беру его с собой, как старший брат – такая аналогия. Детей младшего возраста в проект не берут, поскольку те хотят, чтобы их усыновили, и так нарушаются дружеские отношения. У наставника может возникнуть чувство вины. К счастью, у моего друга есть живые родители, мы с ним просто общаемся. Видимся раз-два в неделю, ездим на горнолыжный комплекс «Ак Йорт».

Кстати, интересно наблюдать, как ты бросил камень доброты в озеро, и в ответ пошли такие круги. Например, инструктор спрашивает: «Что это за пацан?», а я отвечаю, что стал наставником для парня из детского дома. Тогда он сказал, что будет учить подростка бесплатно, а также других детей из приюта. Потом директор центра предложил: «Мы со своей стороны хотим поддержать проект, ски-пасс для детского дома будет бесплатным». Мне было приятно видеть, что вокруг столько добрых людей. Уфа открылась для меня с другой стороны.

– Среди ваших знакомых не появились еще наставники, которые взяли под опеку детей?

Р.Р.: Взять – не взяли. Но недавно ездил на соревнования на Павловку, там было очень много спортсменов, многие из них мои друзья. Ко мне подошли два человека, и сказали, что хотят стать наставниками, взяли номер телефона.

– Ольга, я у вас прочитала, что для того, чтобы стать наставником, помимо беседы с психологом, нужно пройти тренинг по психологии ребенка. Расскажите немного про это.

О.В.: Этот тренинг не относится к самой программе наставничества, он предлагается всем. Участие бесплатное. Он для всех, кому интересна эта тема, можно прийти и задать вопросы психологу, пообщаться с людьми. Есть два тренинга. Один – по психологии сиротства, где рассказывается, какие специфические проблемы есть у детей без родителей и социальных сирот. Второй тренинг – по технологии наставничества, где упор делается на то, как наставник может строить свои отношения с подростком.

zU-eN8v1-8w.jpg


Супервизия наставников. Фото: vk.com/nastavnikiufa

Люди могут просто посетить тренинги, а мы для себя видим в этом популяризацию идеи наставничества. Развенчиваем мифы, как Руслан и говорил. У людей – искаженное восприятие сирот. Когда человек прошел уже два тренинга, он может решить, хочет он быть наставником, или нет. Если да, то он проходит углубленное собеседование с психологом. В случае успеха нужно собрать определенные справки (медицинские, об отсутствии судимости) и только после этого специалисты будут подбирать пару.

Заключается тройной договор между детским домом, фондом и наставником. Наставник обязуется не меньше года общаться с подопечным, регулярно, не реже раза в неделю, звонить, переписываться в соцсетях, лично встречаться, соблюдать правила проекта, режим, отчитываться о встречах, посещать групповые и индивидуальные супервизии с психологом.

– Что разрешено наставнику? Разрешено ли забирать ребенка с ночевкой?

Р.Р.: Разрешено все, что не запрещено законом. Приезжаешь в детский дом, пишешь заявление, что ты его с собой берешь туда-то, на такое-то время. Ночуют они всегда в детском доме, потому что утром в школу. До 10 часов вечера я должен его вернуть. После работы, а работаю я до семи, быстренько мчусь в детский дом, забираю Никиту, пишу заявление, что он со мной пошел на сноуборд. Сразу в «Ак Йорт» на 2 часа тренировок и обратно, отдаю его под роспись. Иногда дорога занимает больше времени, чем сама тренировка, но тем не менее, когда видишь, что глаза загорелись, что Никите стало интересно, ты испытываешь удовольствие от этого – ты приобщил человека к чему-то хорошему.

Было так, что на выходные он ездил к своей бабушке, поэтому я забирал его и возвращал к ней. Вчера он приходил к нам в гости. У них сейчас каникулы, ему скучно, делать нечего. Я говорю – книжку почитай, он – не хочу, говорю, я сейчас на работе, вечером заеду за тобой. Домой пришли с ним, у меня там тоже дети, они поиграли вместе в настольные игры, поели.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Руслан Рахимов (@ruslanrahimov2005) 3 Мар 2019 в 2:19 PST

– А как вообще ваша семья относится к Никите?

Р.Р.: Семья восприняла Никиту хорошо. Это была самая удивительная вещь. Я приехал к маме, а она говорит: «Может, я его усыновлю»? Я отвечаю: «Мам, это кардинальное решение, надо взвешенно подходить: хватит ли на это твоей пенсии?». Проект волонтерства – это золотая середина, когда с одной стороны, ты делаешь доброе дело, общаешься с ребенком, помогаешь в чем-то, тем же примером, сам становишься лучше, получаешь определенные эмоции и энергию, но при этом ребенок живет в детском доме, где его обеспечивают. Материальные затраты, конечно, возникают, но их не так много, чтобы это удерживало от такого поступка. Я думаю, что любой уфимец может стать наставником, если отвечает определенным критериям по этике и своей морали.

– Ваши дети не ревнуют к нему?

– Нет. Я этот вопрос себе задавал до того, как вступить в проект. Боялся, что буду реже общаться с дочерью. Но, на самом деле, получилось по-другому: я увиделся с Никитой, вспомнил, что с дочерью не пообщался, а с ней поговорил, подумал что надо и Никите позвонить. Они начинают друг друга поддерживать, и чаще ты общаешься с двумя детьми.

– Ольга, а возникали ли такие ситуации, когда ребенка берут в программу наставничества, и эта семья его усыновляет?

– У нас такого еще не было. Мы же только полтора года работаем. Самые старые пары образовались в марте прошлого года. Думаю, это не исключено, но мы не ставим перед собой такую цель.

– Вы говорили, что есть дети, которым еще не нашлось наставников. Руслан, когда, допустим, вы забираете Никиту, другие дети не завидуют ему? Как у него складываются отношения с ребятами в коллективе?

Р.Р.: Я этот вопрос Никите не задавал. На самом деле, детский дом – достаточно закрытое учреждение в том плане, что они общаются тесным кругом. Когда я с детишками оттуда ходил на каток, мне разрешили выступить в роли воспитателя. Я увидел, что они очень дружны между собой. Давно не видел примеров такой дружбы. Они там играли в догонялки, салки, обнимались, падали, смеялись. Как будто я оказался в своем детстве. Все было очень весело. Поэтому я не могу сказать, что они стали парня как-то троллить от того, что я стал его наставником. Возможно, те у кого еще нет наставников, в чем-то завидуют, что Никита уже научился кататься на сноуборде, а они еще нет, но, как сказал инструктор, он готов научить любого.

Я думаю, будут они завидовать или нет, зависит от того, как сам ребенок выстроит отношения с другими ребятами. А так детишки в целом открыты. У них, нам это на тренинге объясняли, нет такой личной границы, они могут легко подойти и сказать: «А прокатите нас на машине!». Они более открыты, чем дети, которых родители запугивают.

_MG_7495.jpg


О.В.: Когда мы только зашли в детский дом с этим проектом, то проводили анкетирование, и там был вопрос: «Хотите ли вы, чтобы у вас был наставник?» Не все дети тогда согласились, но, когда появились первые результаты сотрудничества, и ребята стали делиться своими впечатлениями, то и остальные стали спрашивать, когда и им наставников найдут. Сотрудницы фонда за это очень переживают. Говорят, это подстегивает их как можно быстрее находить пары, чтобы избежать чувства вины.

– Наставники имеют право покупать дорогие подарки своим подопечным?

О.В.: Не рекомендуется, чтобы в наставнике видели спонсора. В детском доме приходящих людей воспринимают как спонсоров, как источник благ. Мы хотим уйти от этой модели. Недорогой подарок вы можете сделать на день рождения или на Новый год. Если это что-то существенное, лучше посоветоваться с сотрудниками проекта, со специалистами прежде чем делать этот подарок. Наставник — это друг, с которым ты общаешься, не от которого получаешь блага. Для Никиты общение с Русланом должно быть главнее, чем возможность кататься на горных лыжах.

_MG_7424.jpg


– Руслан, Никита советуется с вами по каким-то вопросам? Если да, то по каким?

Р.Р.: На самом деле у нас все только начинается. Мы с ним общаемся всего два месяца. Пока еще у него есть своя личная территория, на которую он меня не пускает. Один раз я увидел, что он пришел без настроения, и спросил, что случилось. Он ответил, что все нормально. У него такой возраст. Может быть, что-то не так в личных отношениях. Силком добиваться ответа нельзя. Раскроется – поделится. Бывает, что он присылает какие-то приятные штуки, он увлекается рисованием, отправляет красивые картины. Я его поддерживаю, хвалю. Но не могу сказать, что он делится со мной своими переживаниями. Он же мужчина, мы более закрытые.

– Ольга, бывало так, что наставник и его подопечный начинают работать в паре, и ребенок через какое-то время отказывается от встреч?

О.В.: Был один случай. У нас через полгода распалась пара. Но я считаю, что это нормально. Любая дружба, любые отношения могут прекратиться. Если они не распадаются, значит они искусственно поддерживаются.

– Я хотела поговорить про детей с ограниченными возможностями здоровья. В детских домах они наверняка есть. Таких детей берут наставники?

О.В.: У нас есть пара, где подросток с ДЦП.

ybq92HnggD8.jpg


Волонтеры фонда. Фото: vk.com/nastavnikiufa

– Руслан, какие изменения вы почувствовали в себе после того, как взяли Никиту под свою опеку?

Р.Р.: Хороший вопрос, потому что изменить себя, наверное, важнее, чем пытаться менять кого-то. Классно, что я сделал этот шаг, решился. Классно, что я держусь. После работы, бывает, думаешь, что все, устал, хочешь домой. У любого человека бывает такое ощущение после трудного дня. Но ты говоришь себе: «Меня ждет Никита, я должен ехать». Собираешься и спешишь к нему. Тренируешь силу воли, чувство ответственности.

О.В.: У нас наставники через какое-то время проходят анкетирование. И вопрос, который вы задали, всегда вызывает живой отклик. Люди очень эмоционально на него реагируют, пишут, что начали ценить то, есть у них в жизни. Стали смотреть на мир, словно через чистые стекла, научились терпеть, очень много выводов для себя сделали.

Р.Р.: Приятно видеть реакцию окружающих, когда твой шеф говорит: «Да ты герой!» На самом деле в этом нет ничего героического, просто мы видимся с ребенком, общаемся. Я же не рискую своей жизнью, здоровьем, просто хорошо провожу время с классным парнем. Но в этот момент становится приятно, не от того, что тебя похвалили, а потому что у тебя, оказывается, классный шеф, который видит в этом плюс, а не минус.

– Планируете ли расширять программу наставничества по Башкирии?

О.В.: Да, сейчас у нас прошли тренинги и собеседования. У нас есть пять кандидатов.: Детский дом в Стерлитамаке, в Ишимбае (Петровский Детский дом) и другие, в которых еще нет сложившихся пар. Сейчас люди собирают медицинские документы – это требует времени.

– В рамках благотворительного фонда какие-нибудь еще программы планируете открывать? В каком направлении будете работать дальше?

О.В.: У нас сейчас есть три мощных направления, еще что-то можно добавить, но лучше развиваться вглубь, чем вширь. Кроме того, в других детских домах нас очень ждут.

У нас еще есть подпроект, когда ты не берешь себе пару индивидуально, а становишься профессиональным наставником: показываешь ребенку свою работу, проводишь мастер-класс, либо стажировку. Как быть, например, звукорежиссером в театре. Наш регулярный партнер – компания СДЭК, там будут проводить стажировки для ребят из детского дома (как работать в транспортной компании, в курьерской службе). Компания «Мегафон» в другом городе проводила стажировку ребят из детского дома. Они работали в салоне связи продавцами-консультантами. Именно так, как было в советское время, на работе прикрепляется наставник, который тебе объяснит и поможет. Чтобы подростки поняли, кем они хотят быть, чтобы не было каких-то иллюзий. Это все они попробовали на себе.

– Руслан, что бы вы посоветовали человеку, который хочет стать наставником, но не может решиться?

Р.Р.: Прийти на этот тренинг. Это на самом деле ни к чему не обязывает. Я переживал, что меня будут подталкивать к принятию решения, но никто этого не стал делать, так что это было мое взвешенное, взрослое решение. Поэтому просто приходите на тренинг, вы получите кучу ответов на те вопросы, которые задаете, но ответа не получаете. И второе – не надо бояться, надо действовать.

pNvuSlCBhW0.jpg


Фото: vk.com/nastavnikiufa

– Спасибо вам большое за то, что пришли и ответили на массу волнующих наших читателей вопросов. Надеемся, что программа наставничества просуществует очень долго, и дети обретут друзей и адаптируются к жизни.

Рауфа Рахимова о благотворительности в Башкирии: «Дети умирают, не дождавшись помощи» Россияне стали чаще участвовать в благотворительности Благотворительный фонд «УРАЛ» помогает укрепить роль башкирского языка в воспитании детей

Автор: Нурия ФАТХУЛЛИНА
Источник: proufu.ru

0
0
Медицина, Общество, еще 2
Прочитать позже
Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите сочетание клавиш
Ctrl
+
Enter
, затем сообщите нам об ошибке.

В СМИ сегодня
Комментарии читателей