Московский актер театра и кино Марат Абдрахимов: «После «Норд-Оста» у меня в жизни изменилось все».

23 августа 2017, 22:03
Ослепительная улыбка, искрящиеся, добрые глаза. Прекрасный, очень эмоциональный рассказчик. Сегодня мой собеседник – наш земляк, артист Московского театра мюзикла, киноактер Марат Абдрахимов, с которым мы поговорили о насыщенной творческой жизни, страшном теракте, секретах успеха и цели его нынешнего приезда в Башкирию. Московский актер театра и кино Марат Абдрахимов: «После «Норд-Оста» у меня в жизни изменилось все».Фото Зухры Буракаевой

Тот, кто в 16 лет убежал из дома…

- Марат, давай с самого начала. Ты закончил Исянгуловскую школу? (с. Исянгулово – районный центр Зианчуринского района РБ, граничащего с Оренбургской областью – З.Б.)

- Да, я закончил Исянгуловскую школу, вернее, я до конца ее не закончил – я удрал с и поступил в Салаватское музыкальное училище, где на тот момент училась моя сестра Гузель. Поступил на то же отделение «История и теория музыки». (Гузель Хамитова – известный музыковед, тележурналист Башкирского спутникового телевидения, автор программы «Алтын мирас», «Следопыт», сейчас работает над циклом фильмов «Мистический Башкортостан» - З.Б.) Я на тот момент хотел быть певцом. Но мне было 16 лет. Я проверился у педагога Миляуши Муртазиной, и она сказала, что пока еще рано говорить об учебе, потому что установка голоса еще не закончилась, нужно еще 2-3 года. Но я не жалею, потому что это хорошая музыкальная база, которая мне по жизни очень помогает. Оглядываясь назад, я вообще ни о чем не жалею.  Потом я перевелся в Уфу, постепенно стал брать уроки вокала, но учился на теории музыки. Так прошло два года, а потом я перевелся на вокал.

- Твоим педагогом был…

- Замечательный человек и оперный певец Салават Ахметович Аскаров. Работает и сейчас в Театр Оперы и балета. Естественно, что я, который мечтал о сцене, почти все время проводил в театре. Я упросил Салавата Ахметовича, чтобы он меня устроил в театр мимансом –массовкой на сцене. У меня даже были маленькие роли в детских спектаклях – Зайчиком прыгал, к примеру… Мне было интересно все. Как-то Салават Ахметович увидел, как я повторял движения балета – я все время спрашивал у них, что да как. И тогда он дал мне судьбоносный совет: «Тебе надо поступать в ГИТИС. Я в этом году узнавал, что в этом году набирает очень хороший режиссер Александр Борисович Титель». Я взял билет, поехал на консультацию, меня все это увлекло очень…

Либо пан, либо пропал…

- Я вернулся в уфу, получил диплом – и рванул в Москву. Я сжег все мосты: «либо пан, либо пропал».

- Много было поступающих?

- Я пришел на прослушивание в 8 утра и зашел полпервого ночи. Я взмолился: «Пропустите, у меня нет денег на такси, я должен успеть на метро!» За мной еще были люди. Но я выходил на показ, как в последний раз. «Я должен, я обязан поступить!» - говорил я себе. Потому что знал, что это именно мой мастер. Я даже не допускал другой мысли. И вот начались веселые, насыщенные  годы учебы… Мне было 22 года.

- Это 90-е тяжелые годы. Ты подрабатывал?

- В Уфе я зарабатывал сам, у родителей денег не просил. Но здесь учеба требовала полной отдачи, мы буквально жили в институте. Я получал стипендию. Мама высылала мне хорошую по тем временам сумму – 500 рублей. Но с другой стороны была еще продовольственная программа. Мама нарезала «салму» (домашняя лапша, нарезается ромбиками – З.Б.), высылала мясо. Она находила челноков, я встречал поезд Орск-Москва – к Исянгулово ближе станция Саракташ. Поезд моей судьбы… (смеется) Папа просил меня, чтобы я возвращался домой на нем. А он был пассажирский, и так медленно ехал… Благодаря родителям, я перенес тяжелые годы. И не только я. Все мои друзья. Мои однокурсники называли мое блюдо «первое-второе», потому что я клал много салмы, она разваривалась, и получалась такая похлебка с мясом.

- Сколько вас училось?

- Нас училось 13 человек. Не все сейчас работают по специальности - факультет музыкального театра. Но все – в искусстве. Кто в Латвии, кто в Лондоне, одна в Стамбуле… Все мы очень дружны. В этом году исполняется 20 лет со дня окончания института, все приедут на встречу.

- Вот вы закончили институт. Время было непонятное…

Первые шаги в театре-кабаре

- Это было время студий. Их было много по Москве. Тогда мюзиклы не ставились, в Театр Оперетты не хотелось. И тогда все наши рванули в частный театр-кабаре «Летучая мышь». Руководителем был Григорий Гурвич. Тогда ему было всего 40, но тогда мне он мне казался таким мастером, умнейшим! Человек необыкновенной эрудиции, легкий. У нас по тем временам была неплохая зарплата – у театра всегда были спонсоры. Мы работали с такой отдачей, с такой любовью! 

марат-гурвич.jpg

В театре-кабаре "Летучая мышь". Все фотографии - из личного архива актера.

К сожалению, проработал я немного. У Григория Ефимовича была лейкемия, он ушел в 44 года. Мы плакали на сцене… (отворачивается, на глазах слезы…) После его ухода театр просуществовал еще немного, но уже было понятно, что это все…

- Ты уходишь в никуда?

- Нет, тогда уже началась эпоха больших мюзиклов. Уже в Театре Оперетты шел мюзикл «Метро». Но тогда я даже не думал идти туда – это было бы предательством. Но начался кастинг в мюзикл «Норд-Ост»

Норд-Ост – жизнь до и после…

- Наш театр знали, любили, и как такового кастинга не было. Это продюсерская компания. Я попадаю в проект каждодневного показа. Один выходной – понедельник. В субботу, в воскресенье по два спектакля. То есть восемь спектаклей в неделю. Все как в Бродвее или лондонском Вест-Энде. Начались трудовые будни. Честно говоря, спектакль был тяжелый, долгий. Начинался в семь, заканчивался пол-одиннадцатого вечера. Костюмы были тяжелые… Спектакль же был первый, опыта было еще мало. Но когда я в первый раз увидел спектакль из зала – я сказал «уау!» Это был очень патриотический спектакль, Несмотря на ужас и постыдность того времени, спектакль поднимал дух человеческий, любовь и гордость к Родине… В этот момент я говорил: «Да, я горжусь своей страной». Это не ура-патриотизм. И что наше главное национальное достояние – наш народ, который выдержит все…

- Вы играли…

- Два сезона. Это был такой завод, который работал, как часы. А дальше случилось то, что случилось. Об этом я говорил долго, много… 

норд-ост.jpeg

Фото: dnevniki.ykt.ru

(23 октября 2002 года был совершен крупнейший в истории страны теракт на Дубровке в Москве, который длился до 26 октября, в ходе которого группа вооружённых боевиков захватила и удерживала заложников из числа зрителей и артистов мюзикла «Норд-Ост» (всего - 916 человек) в здании Дома культуры ОАО «Московский подшипник». Боевики были вооружены огнестрельным оружием, гранатами и взрывными устройствами - З.Б.)

Ежегодно, на то место, где все случилось, мы все приходим. Но мы – те, кто играл в мюзикле - еще встречаемся в определенном кафе, поддерживаем друг друга…

- А надо ли встречаться и напоминать друг другу о той страшной трагедии?

- Надо. Мы не столько даже трагедию вспоминаем… Мы делимся любовью, поддержкой. Потому что без этого нельзя. Без этого не выживешь.

- Потому что только вы понимаете ту степень ужаса, которую вы пережили?

- Да. Грустно об этом говорить, но это еще и единственный раз, когда мы можем встречаться. Жизнь сейчас бешеная, тяжелая, что собрать всех невозможно. Но ради этого все собираются. Общаются…

- А много народу умерло из-за газа?

- Точную цифру сказать не могу, но проблемы со здоровьем есть у всех. У меня тоже бывают провалы в памяти. Но по сравнению с остальными, у меня еще – тьф-к-тьфу-тьфу. Кто-то встает посреди улицы и не может вспомнить, кто он и где он. Кто-то психически ен справляется. Был мальчик. Его вынесли – мама осталась в зале и погибла. Он вырос, закончил институт, но все равно покончил жизнь самоубийством. Официально погибло 120 человек, но много еще умерло после…

- А долго тебе все это снилось?

- Мне, слава Богу, не снилось. Я понимал, что надо отсчет, когда я начал задавать вопросы самому себе. Кто я? Кто мы? Зачем мы рождаемся, зачем умираем? Зачем мы приходим в этот мир? Что мы можем сделать и чего мы не можем?..

- То есть до этого ты просто жил, а тут ты понял, что все может прекратиться в любую секунду и самым страшным образом?

- Да. Многие не справляются с ощущением несправедливости мира.

Мамиными молитвами…

- Ты вырос в достаточно благополучной среде. Не в горячей точке. Что ты почувствовал, когда при тебе убили первого человека?

- Все помнят эту первую женщину, которую убили. Она зашла в зал самостоятельно и стала орать и кричать: «Что вы сюда приперлись? Езжайте на Кавказ!» Она жила где-то рядом, стала махать руками. Тогда нас уже согнали со сцены и мы сидели в зрительном зале. И когда ее оттащили в фойе, в эти несколько секунд и она, и я, и, думаю, все поняли серьезность ситуацию. Ее вытолкнули в дверь и – автоматная очередь. Я наклонил голову и сидел так все время.

Дальше… Так как я все время не спал, то ситуация казалась все менее реальной. И опять моя упертость: «Не сдаемся. У меня мама и папа». А если представлялась страшная картинка, я сразу ее перечеркивал. Самое страшное, что все, кто начал звонить, прощаться, писать завещания – все они умерли. Они были готовы Кого-то убили, кто-то погиб от газа.

- А ты кому звонил?

- Мой телефон остался в гримерке. Все продолжалось 56 часов… Большинство заснуло от газа. Когда пришли наши – они не будили, не выясняли. Вот у нас был ударник – бородатый татарин Тимур Хазиев. Его расстреляли, как террориста… Никто не разбирался. А мое счастье было в том, что я не спал. Я тоже был в военной форме – летчика. Но смог доказать, что я актер…

- То, что ты выжил – это провидение?

- За меня молилась. Она прочла тысячи раз молитву… У нее сильные молитвы – это я точно знаю.

С приходом новых знаний

- А потом что?

- Мы не хотели, но спектакль возобновили, заставили играть в этом же зале… Нам дали психолога Елену Русскую. Она сказала: «Раз уж вы пережили такое, вам надо вставать на духовный путь». И, действительно, начали попадаться книги, определенные люди… Я заинтересовался йогой, энергетическими практиками, стал ходить на семинары и фестивали… Но с приходом новых знаний старые отношения стали разваливаться. Уходили друзья, был тяжелый разрыв в личных отношениях… 4 года было счастье, 4 года – ада… Как чемодан без ручки – выбросить жалко, тащить невозможно… Но урок был хороший.

- А театры?

- В течении семи лет играл в известных мюзиклах: «Кошки», «12 стульев», «Мама миа», «Красавица и чудовище». Была интересная роль в драматическом арт-хаусном спектакле режиссера Владимира Панкова «Ромео и Джульетта». Незабываемо было участие в спектакле "Калигула" Эймунтаса Някрошюса в Театре Наций...

- А как каждый день в течении двух лет играть одно и то же?

- Я тоже однажды задался таким вопросом. Но потом, когда увидел слезы на глазах зрителей, мне было стыдно за свою минутную слабость. Наша профессия - нести чувства и эмоции.

Также Марат рассказал еще один секрет - как не уставать играть одну и ту же роль в течении двух сезонов.

Полоса везения: театральная семья и «Золотая Орда»

- …Однажды я понял, что надо все менять. Захотелось попробовать себя в кино. Мне стали предлагать роли в сериалах, но все было не то. Тогда я сел и проработал внутри себя все, что мне нужно. Не «хочу то, хочу это», а представляешь, то все уже есть. «Я играю в историческом кино. Со мной работает хороший, молодой режиссер. У нас отличная команда». Сейчас я, на самом деле, делюсь секретами успеха! (весело смеется). Это не из книги «Секрет» и подобное, я изучают гораздо серьезные книги. Мы созданы по образу и подобию Божию. Творца. И мы тоже должны творить. И поэтому, как только что ты начинаешь делать – все подстраивается под тебя. Выдыхаешь, и начинаешь наблюдать, как ты начинаешь творить свою реальность. Вот так я пожелал – и вскоре мне уже говорят о кастинге на сериал «Золотая Орда»…

марат9.jpg

Сериал "Золотая Орда" выйдет на телеэкраны в ноябре нынешнего года

- А как совмещаешь с работой в театре?

- Сейчас я работаю в Театре мюзикла. Наш театр – как семья. Все понимают, многие совмещают. У нас просто любовь-любовь: мы все очень дружны, бережем друг друга. Сейчас у нас прошла премьера спектакля «Принцесса цирка», там у нас одна роль с Ефимом Шифриным. Есть дублеры в других спектаклях. Всегда идут навстречу…

марат7.jpg

В гримерке театра

Она долго меня ждала…

- Моя жена Евгения закончила музыкальное училище и Московскую академию им. Мориса Терезы – переводчик-лингвист. Дочка Алина появилась, когда мне было 37 лет. Алина – ребенок, подаренный судьбой. Мы ее чувствовали задолго до своего рождения. И Женя, и я. Она долго выбирала родителей, и выбрала нас.

марат-семья.jpg

Марат с семьей

- Поздний, единственный ребенок… Не боитесь избаловать ее?

- Мы договорились с женой, что будем поддерживать ее во всем. Она – Рак по гороскопу, неуверенная во всем. Я – Овен, жена – Скорпион – стратег, мозг.

- Она поддерживает тебя, как творческого человека?

- Мы познакомились, когда ей было 17 лет. Она была фанаткой театра «Летучая мышь». Мы дружили, общались. Пили кофе. Был как брат, дава советы. У нас разница 11 лет. Она смотрела на меня большими глазами, как мама говорила – «пушистыми» и спрашивала: «Но ты ведь меня не бросишь?» И когда начало все разваливаться, она не стала спрашивать. Собрала вещи и переехала ко мне. И сшила меня по кусочкам…

- А как она пережила теракт?

- Ужасно. Не спала, сидела перед телевизором. Когда я ей позвонил, она тут же приехала.

- Она приезжает на съемочную площадку?

- Нет. Но когда она сидит на спектаклях, для меня очень важно. Я очень ценю ее и благодарен – все житейские заботы на ней. Единственное – на мне завтраки и праздничные застолья. Я люблю готовить «табия» - яичную лепешку. Алина любит этот «большой блинчик» и башкирский мед. Но когда мы все вместе – это только в отпуск. Очень любим Грецию. Вот тогда мы растворяемся друг в друге… 

Родительское благословение

- Я всегда просил маму молиться. Не беспокоиться, а молиться. И всегда, перед серьезным шагом, я звонил ей и говорил – мама, помолись за меня. А когда она ушла из жизни через полтора года после смерти отца, у меня словно закончилась полоса везения. Каждый день случались неприятности, все отвлекало от мыслей о ней. И однажды, когда все стало невмоготу, я спустился в метро и в отчаянии стал шептать на башкирском: «Мама, пожалуйста, помоги мне. Мама, ты же видишь, как мне трудно. Прости, что я так мало думал о тебе…» И вдруг уже на следующий день все стало налаживаться. И тогда я попросил: «Дай знак, что это ты. Мама, я так соскучился по твоему голосу…» И в этот же день случайно нажал на сообщение автоответчика – и тут мамин голос из сообщения, который я случайно не стер… С отцом я не был так близок в жизни, хотя он очень гордился мной. Зато сейчас снится каждую ночь – довольный, улыбается… Смерти нет – я это точно знаю. И я живу в духовной связи с родителями.

- От тебя исходит невероятная энергия счастья…

- Я давно понял, что все, что со мной происходит – это мои мысли. Я просто взял ответственность за свою жизнь. Мысль – это энергия. Мысль – материальна. И я теперь получаю деньги за то, чем мне нравится заниматься, что я люблю. И потому я каждое утро просыпаюсь счастливым. Это тотальное счастье. Невероятное путешествие по нашей жизни…

- Завтра ты едешь в Исянгулово? 

- Да, я каждый год приезжаю на могилы родителей. Это не только мой долг. Я чувствую их благодарность и благословение...

Источник: proufu.ru

0
0
Культура, Образование, еще 1
Прочитать позже
Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите сочетание клавиш
Ctrl
+
Enter
, затем сообщите нам об ошибке.

В СМИ сегодня
Комментарии читателей