«Я не могу позволить себе радоваться»: истории мам из Уфы, которые потеряли детей

7 августа 2017, 16:13
«Я не могу позволить себе радоваться»: истории мам из Уфы, которые потеряли детей Фото: Артур Салимов

«Какие тут могут быть советы, таблетки, психологи? Скажите, как мне пережить смерть ребенка? Многие твердят, что я еще к этому не привыкла, а я не хочу привыкать. Незачем меня успокаивать, твердить, что на все воля Божья», – сказала мне как-то в разговоре мама, похоронившая своего сына. ИСТОЧНИК собрал истории тех женщин, которые по злому року потеряли детей и не смотря на это стараются жить дальше.

Ваш ребенок умер, можете идти

04.jpgЛилиана Кандарова потеряла 12-летнюю дочь Сабину

Лилиана Кандарова после смерти дочери не живет дома, говорит, что не может. С момента ухода 12-летней Сабины прошло слишком мало времени. Девочка скончалась в этом году, 17 января в 17-ой детской больнице Уфы. Предварительная причина смерти – инфаркт миокарда. Лилиана уверена – ее дочку можно было спасти.


– Все началось за неделю до ее смерти. У Сабины сильно болела нога, участилось сердцебиение, появились сильные отеки. Я поняла, что с моей дочерью что-то не так, вызвала скорую помощь. Медики приехали, осмотрели ее и сказали, что причин для волнения нет. Я говорила, что у нее слишком часто бьется сердце, но мне отвечали на это, что все показатели в пределах нормы. Спустя некоторое время я вызвала педиатра, она пришла и тоже сказала с порога, что причин для волнения нет.

 В ночь с 16 на 17 января дочурке стало хуже, мы снова вызвали скорую помощь, я буквально уговорила забрать моего ребенка в больницу. Мы приехали уже под утро. Сабину осмотрели хирург и ортопед. Оба говорили, что причина в тазобедренном суставе, сделали снимки, дали какие-то обезболивающие. Врач нам сказал: «Ну, что вы приехали сюда, вы же можете лечиться дома». Он был очень недоволен, что опять привезли пациента в его смену, устало вздыхал и задавал какие-то глупые вопросы: «Отеки есть, как она себя чувствует?». Я смотрела на него упор и отвечала: «Вы же видите, что отеки есть, неужели вы думаете, что она так выглядит всегда, неужели вы не видите, что она задыхается?».

 Оказалось, что сердце дочери остановилось в одиннадцать часов утра, а я узнала об этом в три часа дня.

Когда Сабину отвезли в палату, было уже практически 6 утра. В палате стояла ужасная духота и жара, было много народу. Дочь стала очень вялой, я подумала, что это от усталости. Я поцеловала мою малышку на прощание и обещала, что вернусь утром. Она ответила: «Мамочка, конечно иди». Тогда я не знала, что вижу мою девочку живой в последний раз.

Я пришла в больницу в 11 утра, зашла в палату и увидела, что дочери там нет. Побежала к медсестре, хотела узнать, что случилось. Медсестра холодно ответила, что дочь увезли в реанимацию. Я все спрашивала: «Почему вы мне не сказали, что Сабине стало хуже?». А та в ответ только предлагала подождать в коридоре кого-нибудь из врачей.

02.jpg

 Сабина была очень творческой девочкой

Я сидела несколько часов, врач пробегал мимо много раз. Кивал в мою сторону и говорил, что сейчас вот-вот подойдет. В итоге меня отвели в ординаторскую, где заведующий отделением сообщил, что мой ребенок, к сожалению умер. 

Я вышла на улицу, как в бреду, дошла до остановки и не понимала, что мне делать дальше. В этот момент позвонила педиатр. Она сказала: «Здравствуйте, я пришла к вам с направлением в больницу, что-то стучусь-стучусь, никто не открывает». Я ответила ей, что Сабина уже умерла, и что никакое направление нам не нужно. 

Оказалось, что сердце дочери остановилось в одиннадцать часов утра, а я узнала об этом в три часа дня. Врач, который принимал Сабину ночью, все это время сидел молча, уставившись в компьютер. Он даже ни разу не повернулся. Потом мне сказали: «Все подробности после вскрытия, можете идти». Я спросила: «Мне прийти сюда?». Врач ответил, что в больницу приходить уже не нужно, нужно идти в морг. Проведать дочь мне не разрешили.


06.jpg

Я вышла на улицу, как в бреду, дошла до остановки и не понимала, что мне делать дальше. В этот момент позвонила педиатр. Она сказала: «Здравствуйте, я пришла к вам с направлением в больницу, что-то стучусь-стучусь, никто не открывает». Я ответила ей, что Сабина уже умерла, и что никакое направление нам не нужно. Она начала причитать «Ой, почему я вчера не пришла». Я не выдержала и повесила трубку.

Свою дочь я увидела на следующее утро уже в морге. Экспертиза показала сердечную недостаточность и что-то там еще. Врачи мне объясняли это переходным возрастом, запущенной простудой. Я не очень хорошо слушала, что мне говорили. Мы забрали ее к себе домой, решили, что последнюю ночь перед похоронами Сабина должна провести там. На похоронах было очень много народу, но я слабо помню, что там происходило, вся моя последующая жизнь была как во все. Когда я увидела малышку в гробу, поняла, что моя жизнь теперь окончена.

Я помню каждый момент, проведенный с ней, но вместе с тем, все время спрашиваю, как так получилось, что мой ребенок мертв, почему я ее не уберегла, я не могу себе простить ее смерть. Сейчас живу у своей сестры, категорически не хочу возвращаться в нашу квартиру. Я хочу ее продать, а затем выиграть суд и построить на полученные деньги мечеть в чести дочери. Я стараюсь отвлекаться, но когда это получается, кажется, что я делаю что-то не так. Я все время себя спрашиваю: «Какое право я имею радоваться, когда моя дочь мертва?».

Хватит, ребята, его сердце разорвалось

02.jpg

Любовь Борщук потеряла сына Илью

Любовь Борщук похоронила сына совсем недавно. Сердце 27-летнего Ильи из Уфы остановилось в этом году, 13 июня. Мы зашли в комнату к Илье. Любовь Владимировна не смогла в этот момент сдержать слез, сказала, что старается сюда не заходить. В комнате все осталось так, как было в день смерти сына – игрушечные статуэтки супергероев, распланиронный график работ, картины, плакаты, медали, грамоты. Теперь в квартире Любови Владимировны все фотографии Ильи убраны с видных мест. На стене среди семейных фотокарточек осталось светлое пятно - здесь висела его фотография.

05.jpg

Его комната осталась нетронутой

– Нам всегда почему-то доставалось по полной программе. Мы жили в Грузии, в городе Поти, как раз в тот момент, когда там началась война. Наши мужья защищали алжирцев, ливийцев, сирицев, а нас не защищал никто. Мы постоянно находились под обстрелами – старшей дочери разбили голову, младшей тоже досталось. Мы бежали из Грузии в панике, оставили там все. Я неслась под пулями с тремя детьми на руках и с огромными сумками за спиной. Илье был всего год.

Я помню, как ему делали массаж сердца, как подключили кардиограмму. Тахометр сначала показывал прямую линию, потом слабое сердцебиение, а потом резко на бумаге появилась огромная клякса, прямо как взрыв. Кардиолог тогда остановился и сказал: «Ну, все, хватит, ребята, его сердце разорвалось».

На тот момент мы уже знали, что у ребенка проблемы со здоровьем. То, что с сыном что-то не так, было заметно сразу, но мы были в Грузии и почему так, никто сказать не мог. Когда его прозондировали в первый раз, Илье было 8 месяцев, сказали, что до года он не доживет, а он взял и дожил. У Ильи вторичная легочная гипертензия. Большую часть жизни он провел в коляске, затем в 16 лет пережил сложную операцию. Я помню тогда спустя 12 часов из операционной вышел очень усталый врач со словами: «Такого у меня не было еще давно, налейте мне, пожалуйста, сто грамм». После операции Илье дали 10 лет жизни, так практически и получилось. Моему сыну удалось закончить школу, затем техникум, после университет, в последние два года он работал в нефтяной компании.


01.jpg

Любовь достала эту фотографию специально для нас, все остальные спрятаны


В тот день Илюша себя чувствовал достаточно хорошо. Утром он съездил на работу на своей машине, затем вернулся домой с улыбкой на лице, сказал, что на улице так тепло, что он даже ехал с открытым окном. Илья был в хорошем настроении, сказал, что получил пенсию по инвалидности, предложил сходить в магазин и накупить всяких вкусностей. Мы купили лимонад, жвачки, конфетки, шоколадки, шли счастливые домой и тут, буквально за несколько метров до дома он потерял сознание. А дальше все, как во сне – двенадцать минут ему делали искусственное дыхание, затем 15 минут его пыталась спасти скорая помощь.

Любимая кошка Ильи умерла через некоторое время после его ухода

Я помню, как ему делали массаж сердца, как подключили кардиограмму. Тахометр сначала показывал прямую линию, потом слабое сердцебиение, а потом резко на бумаге появилась огромная клякса, прямо как взрыв. Кардиолог тогда остановился и сказал: «Ну, все, хватит, ребята, его сердце разорвалось».

Илью похоронили на Тимашевском кладбище, на руках у родителей остались только дорогостоящие лекарства, которые они раздали другим нуждающимся ребятам и из-за дефицита которых они потеряли своего сына. Недавно они съездили на море – путевки купил ко дню рождения отца купил любимый сын.

1a1ca3648d16d4e97690386116d0f6e6.jpg

Илья всегда старался помочь другим ребятам с аналогичной болезнью

– Я пытаюсь подобрать то самое слово, которое преследовало нас все это время. Вокруг были люди, как бы это сказать, не черствые, не беспардонные, не равнодушные – это ято-то другое. Вот знаете, про моего мужа говорят, что он порядочный, в это слово входит много положительных качеств. Так вот, все это время нас окружали непорядочные люди. Непорядочность включает в себя все возможные и невозможные синонимы. Но это неважно – сын умер, а вместе с ним частичка моей души.

Сейчас Любовь старается жить дальше, хочет помочь остальным ребятам добиться заветных лекарств, но втягиваться в судебные тяжбы у нее желания нет – сил больше не осталось.

Мне очень сложно о нем говорить

01.jpgСына Елены Невзоровой унес рак

Утром 10 августа 2016 года остановилось сердце 30-летнего Артема Невзорова. Он мужественно боролся с редкой формой рака в течение трех долгих лет. Периодами болезнь отступала, периодически возвращалась снова, но, несмотря на мучительную боль, тяжелейшие курсы химии, постоянный, изнурительный поиск денег на лечение, Артем никогда не позволял себе показать, как ему трудно. Продолжал работать, старался жить полной жизнью, всегда заботился о своих близких. «Сын был настоящим борцом», – со слезами говорит мама Елена Владимировна.

Сейчас Елена Невзорова осталась абсолютно одна. Женщину, как и ее сына, мучает очень тяжелая болезнь, но говорить о ней она не хочет. Да, мы и не спрашивали, чтобы понять, что происходит, было достаточно того, что из-за состояния здоровья Елена все никак не могла с нами встретиться. Мы смогли увидеться лишь спустя некоторое время, в кафешке, рядом с любимой работой Елены.

index.jpg

Артем всегда был очень добрым человеком

– То, что мы сегодня смогли встретиться – это настоящее чудо. В последнее время я чувствую себя очень плохо. Я до сих пор не могу смириться с тем, что произошло, мне очень сложно о нем говорить. Мне все время кажется, что я снова увижу улыбку своего сына и смогу его обнять.

Я помню как-то раз он позвонил и спросил, насколько сильно я люблю свою водолазку, которую я оставила у него в больнице во время последнего визита в Израиль. Артем рассмеялся и рассказал, что так сильно хотел покататься на серфинге, что надел мои леггинсы и ту самую злополучную водолазку. Потом признался, что случайно ее порвал. 

Я помню все в мельчайших деталях. В первый раз Аретму стало плохо накануне его собственной свадьбы, он обратился к врачам и те диагностировали у него простатит. С этого все и началось. Ему прописали какое-то лечение, но становилось только хуже. В этот период невеста Артема его оставила, он сражался с болезнью в одиночку. Когда Артему поставили диагноз, мы сразу решили его отправить лечиться в Израиль. Найти деньги было очень сложно, но каким-то чудом нам постоянно удавалось собрать нужную сумму. Мой сын никогда не говорил, когда ему плохо, даже если он ночью корчился от боли, даже если буквально несколько часов назад он был на грани, к моему приходу он старался прийти в себя и всегда просил, чтобы мне не говорили о его состоянии. Он был моей опорой и другом и до последнего поддерживал меня.

index.jpg

К нему всегда тянулись люди

Сын до последнего занимался спортом, даже находясь на химиотерапии в Израиле. Я помню как-то раз он позвонил и спросил, насколько сильно я люблю свою водолазку, которую я оставила у него в больнице во время последнего визита в Израиль. Я осторожно поинтересовалась, почему он спрашивает. Артем рассмеялся и рассказал, что так сильно хотел покататься на серфинге, что надел мои леггинсы и ту самую злополучную водолазку. Потом виновато признался, что случайно ее порвал. В тот момент я думала, что все получится, я не знала, что скоро потеряю сына навсегда.

В день, когда его не стало, что-то внутри меня оборвалось, как прожила этот год, я не хочу говорить, да и почти ничего и не помню. Я была как в тумане. Помню только, что в день похорон Артема пришли провожать очень много людей, он еще при жизни был как ангел и буквально притягивал к себе всех, кто попадался ему на пути. 

Источник: proufu.ru

0
0
Общество, Новости Уфы
Прочитать позже
Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите сочетание клавиш
Ctrl
+
Enter
, затем сообщите нам об ошибке.

В СМИ сегодня
Комментарии читателей